230 Я - Златан | Страница 2

Пользоваться ChelseaNews.Ru теперь еще удобнее!

Жми и установи приложение нашего сайта на главный экран.

Установить
Не хочу
Авторизация
Регистрация
Чужой компьютер

Форум

Я - Златан

RSS-лента темы
Торрес
Торрес Забанен Сообщений: 210
Часть седьмая

"Кто вы все такие?.

Очевидно, что я должен был проявлять себя лучше, чем все остальные. Вероятно, я хотел изменений. Я был не до конца безнадежен. Но тренировочное поле было очень далеко, в семи километрах, и я часто ходил пешком. Но соблазн был велик, особенно если я видел хороший велосипед. Однажды я заметил жёлтый велосипед с несколькими коробками и понял, что он почтальона. Я залез на него и катался кругами с письмами соседей, а потом спрыгнул и просто поставил его в углу. Я не хотел красть письма других людей.
Один раз велосипед, который я украл, украли у меня. Я стоял беспомощно возле арены, путь домой был долог, а я был голодным и нетерпеливым. Пришлось украсть еще один велосипед, стоящий возле раздевалок. Взломал замок. Это был хороший велосипед, и я был осторожен, припарковывал его подальше, чтобы старый владелец вдруг не заметил. Но через три дня нас позвали на собрание. Уже тогда все знали о моих проделках. Собрание обычно подразумевает проблемы и проповедь. И я сразу же начал придумывать умные оправдания. Мол, это не я, а мой брат. Как оказалось, собрание было посвящено велосипеду помощника тренера.
– Кто-нибудь видел его?

Никто не видел. Никто кроме меня. Но в такой ситуации лучше молчать. Это работает. Ну или можно поидиотничать: «О-о-о, простите, мне очень жаль вас, у меня тоже украли велосипед». Но чувствовал я себя паршиво. Что же делать? Вот так невезуха! Это был велосипед ассистента тренера. Ты должен уважать тренеров. Я знал это. Они рассказывают про зональную игру, тактику… Но я пропускал это всё мимо ушей. Продолжал дриблинг и всякие разные штуки. Слушай не слушая! Моя философия. Но красть велосипеды у тренера? Это не входило в неё. Я волновался и подошёл к помощнику.
– Вы знаете, я взял ненадолго ваш велосипед. Была кризисная ситуация. Одноразовое использование! Вы получите его обратно завтра.
И я натянул самую большую улыбку, и я думаю, что в каком-то роде меня это спасло. Моя улыбка мне очень помогала в те годы, и я мог придумать шутку, когда нуждался в спасении ситуации. Но это было не так просто. Если что-то исчезало, обвиняли меня. Конечно, это было логично. Я был бедным парнем. Когда у других были бутсы из кожи кенгуру, то у меня была обычная пара обуви за шесть евро, пара обуви, которую продавали рядом с томатами и другими овощами. Никогда не носил чего-то крутого.
Когда команда уезжала за границу, то у одноклубников были карманные деньги – по тысячи две крон (200 евро). У меня было около двадцати крон, а папа иногда не платил арендную плату только лишь для того, чтобы я не остался дома. Это были большие жертвы. Но я не мог соответствовать своим товарищам.
– Приходи, Златан, поедим пиццы, гамбургеров, купим то-то и то-то.
– Неееет, давайте позже. Я не хочу есть! Я буду здесь если что.

Я пытался уйти, но остаться крутым. Работало хреново. Но и большого значения не имело. Возможно, где-то в глубине души я и хотел узнать их мир. Но я следовал по своему пути и это было моим оружием. Видел товарищей из моего типа гетто, которые пытались закрепиться на более высоком уровне. И всегда все получалось не так, как того хотелось. И я делал всё наоборот, усложнял. Вместо того, чтобы сказать: «У меня есть только 20 крон», я говорил «У меня нет ничего, ни копейки». Я был жестким парнем из Росенгарда. Я был другим. Это стало моим самоутверждением, самоопределением, и я наслаждался им всё больше и больше. Меня никогда не волновало то, что я ничего не знаю об идеалах шведов.
Иногда мы были боллбоями, когда играла старшая команда. Однажды «Мальмё» играл с «Гетеборгом», большая игра, и мои одноклубники сходили с ума от желания заполучить автографы у местных звезд, особенно у кого-то по имени Томас Равелли, который стал героем после отбитых пенальти во время чемпионата мира. Я никогда не слышал о нем, ничего не мог о нем сказать. Не хотел делать из себя дурака. Правда, чемпионат мира я смотрел. Но я был из Росенгорда. Мне не наплевать на шведов, но тогда я болел за бразильцев, за Ромарио, Бебето и остальную банду, и единственное, что меня интересовало в Равелли, были его шорты. Я размышлял о том, где бы украсть таких парочку.
Также мы продавали Biglotto (шведские лотерейные билеты), чтобы принести деньги клубу, но я понятия не имел, что это за лотерейные билеты и для чего они. Я никогда не слышал, как привлечь к своему товару внимание. Но я старался, чтобы продать эти билеты.

– Здравствуйте, здравствуйте. Меня зовут Златан. Извините за беспокойство. Хотите лотерейный билет?
Работало плохо. Я продал всего один билет и еще несколько рождественских календарей. Полный ноль, а теперь всё непроданное должен был купить мой папа. Это было несправедливо. Денег не было и не было необходимости покупать бесполезную вещь домой. Это было глупо, и я не понимаю, как они могли отправлять детей, чтобы они уподоблялись нищим.
Мы играли в футбол, мы выглядели потрясающе. Тони Флайджер, Гудмундур Мете, Матиас Конча, Джимми Таманди, Маркус Розенберг. И я. Я становился всё лучше и лучше, но они продолжали ныть. В основном родители. Они не сдавались. «Вот, он идет снова», - говорили они. «Снова мяч у него», «Он не подходит команде». Это вывело меня из себя. Кто, черт возьми, они такие, чтобы стоять там и судить меня? Было много желающих, чтобы я закончил с футболом. Но ведь все их слова это не правда. Но я действительно задумался о смене команды. Папы рядом не было, не было никого, кто смог бы меня защитить или купить дорогую одежду. Я должен был делать всё сам, я должен был доказать этим снобам, что они неправы. Конечно, я разозлился!
Кроме того, я не находил себе места. Я хотел действия, действия. Мне нужно было что-то новое.
Джонни Гьюленси, тренер юношей, слышал об этом и переговорил с клубом.
– Приходи один. Всем не угодишь. Мы теряем большой талант здесь!

Мой папа подписал для меня юниорский контракт. Я получил полторы тысячи в месяц, и это был, конечно, удар, я стал работать усерднее. Я упорно тренировал получение мяча за как можно меньшее количество касаний насколько это возможно. Но я не стал блистать ещё больше. Главным героем оставался Тони, а я продолжил впитывать как можно больше знаний, чтобы стать, по крайней мере, также хорош, как и он. Мое поколение в MFF напоминало бразильскую школу. Мы подстегивали друг друга. Все это было похоже на мамин блок и времена, когда мы качали разные финты, которые делали Роналдо и Ромарио. Мы повторяли их до тех пор, пока они у нас не получались идеально. Мы привыкли изредка помогать себе рукой, но бразильцы пинали его лишь ногами, мы возвращались к тренировкам, повторяли снова и снова. И в конце концов, пробовали финты в играх. Многие из нас пользовались этим. Но я сделал шаг вперед. Я пошел глубже. Я был более точен в деталях. Стал одержимым. Финты стали способом показать себя, я использовал ошибки игроков, несмотря на стоны родителей. Нет, я не адаптировался. Я хотел стать другим. Хотел понять требования тренеров, чтобы стать лучше. Но это не всегда было легко. Иногда мне было больно, наверное, из-за влияния ситуации, которая сложилась между папой и мамой. Во мне было много дерьма, которое должно было вырываться наружу.
В школе Сордженфри мне дали школьного надзирателя. Я был зол. Да, я был неряшлив. Может быть хуже, чем все они. Но надзиратель! Убирайся отсюда. У меня были хорошие оценки по таким предметам, как английский язык, химия и физика. Я не был каким-то наркоманом. Я даже не курил сигарет. Я просто совершил несколько глупых поступков. Но речь зашла о помещении меня в специальную школу. Они хотели заклеймить меня, чтобы я чувствовал себя, как будто бы я какое-то НЛО. Во мне что-то тикало, будто бы бомба. Нужно ли говорить, что я был хорош на уроке физкультуры? Может быть, я был немного рассеян в классном кабинете, мне трудно было корпеть над книгами. Но я мог сосредоточиться тогда, когда бил по мячу или яйцу.

Однажды на уроке физкультуры этот надзиратель следил за мной. При любом движении он следовал по пятам, точно тень. Тогда я разозлился. Я отбил мяч прямо ей в голову. Она была потрясена и просто ошарашенно смотрела на меня, потом позвонила моему папе и завела разговор о психиатрической помощи, специальной школе и всяком подобной дерьме, и вы знаете, что говорить об этом моему отцу нелегко. Никто не приемлет слышать гадости о своем ребенке. Он рассердился, прилетел в школу и в ковбойском стиле заявил:
– Кто вы такие? Приперлись сюда и говорите о психиатрической помощи? Она вам самим нужна. С моим сыном все в порядке, он хороший ребенок, так что вы все можете трахнуть себя!
Он был сумасшедшим югославом в расцвете сил. Немного позже надзирателя убрали. Я вернул доверие к себе. Но что это было? Надзиратель для меня! Это сводило меня с ума. Вы не можете разделять детей на подобные группы. Вы не можете!
Если кто-то сегодня будет пилить моих детей – Макси и Винсента – говорить, что они «другие», я бы им устроил. Обещаю. Я сделал бы больше, чем мой отец. Тот случай до сих пор жив во мне. Тогда мне было плохо. Хорошо, что в долгосрочной перспективе это, возможно, сделало меня сильнее. Что я знаю? Я стал воином. Но тогда это меня привело в замешательство.
Однажды я захотел пойти на свидание с девушкой, но не был уверен в своём успехе. Представляете, как бы здорово звучало «парень с надзирателем»? Простой вопрос про её номер заставил меня всего вспотеть. В моих глазах она выглядела потрясающе и я сказал:
– Не хочешь встретиться после школы?
- Конечно, согласна.
– Как насчёт Густава?

Густав Адольф – площадь в Мальмё, и я чувствовал, что идея ей понравилась. Но когда я пришел туда, её не было. Я занервничал. Я был в чужом районе и чувствовал себя неуверенно. Почему она не пришла? Разве я ей не нравлюсь? Прошла минута, две, три, десять минут, и в конце концов я не выдержал. Это было худшее унижение. Она обманула меня, подумал я. Кто захочет свидания со мной? И ушёл домой. Я не проклинал её. Я собираюсь стать звездой футбола. Зря я так поступил. Автобус девушки просто опоздал. Водитель захотел выкурить сигарету или что-то другое, и она приехала сразу, как я уехал…

Часть восьмая

"Тебе пора завязывать играть с этими мелкими засранцами".

Я поступил в среднюю школу Боргара с футбольным уклоном. Я возлагал на это большие надежды. Теперь всё изменится! Теперь я стану реально крутым! Но всё это походило на подставу. Ну, о’кей, я был готов ко всему.
В команде было несколько выскочек. Там были и девчонки тоже, ну и крутые парни, которые стояли все такие модные и приодетые по углам и курили. Там у меня была спортивная обувь и экипировка от Nike и Adidas, это было офигенно, я постоянно в ней ходил. Но я не знал, что мой главный бренд — это Русенгорд. Это как знак. Будто меня преследовал дополнительный учитель.
В школе они были одеты в рубашки от Ральфа Лорена, а обуты в Тимберленды. Именно так! Я раньше очень редко видал парней в рубашках. Я думал, что с этим надо что-то делать. Симпатичных девчонок в школе было предостаточно. Но если вы выглядите, как парень из гетто, то поговорить вряд ли удастся. Я обсудил это с отцом, вышел спор. Мы получали пособие (прим. автора — в Швеции в течение 3-х лет каждый ребёнок получает определенную сумму денег). 795 крон. Папа считал естественным, что деньги должен забирать он, ведь он, как он говорил, за всё платил. Я считал иначе:
Ты же знаешь, я не могу быть главным школьным выродком!

В каком-то смысле он принял мой аргумент. Я получил пособие и счёт в банке. Деньги приходили 20-го числа каждого месяца, и многие из моих кентов собирались у банкомата в 23:59 за день до этого и ждали денег. Они шумели: дадут ли деньги прямо в полночь? Десять, девять, восемь…Я как-то спокойнее к этому относился. Но утром я снял часть денег и купил себе пару джинсов от Дэвиса.
Это были самые дешёвые. Иногда покупал несколько рубашек, три вещи по цене одной. По-разному пробовал. Ничего не работало. Я всё ещё был заклеймен Русенгордом. Я не вписывался. Мне так казалось. Я всю жизнь был мелким. Но тем летом я за несколько месяцев вырос сантиметров на 30. Как дрищ выглядел. Мне нужно было самоутверждаться, и впервые в жизни я стал зависать в центре: в Бургер Кинге или на площадях.

Я занимался какой-то херней. Но так было нужно. Иначе у не было бы никаких шансов в школьной тусовке. Я украл у парней МП3шник. У нас были запирающиеся на замок шкафчики с кодом, и один мой друг сказал мне по секрету код одного парня. Когда его не было, я брал его плеер и рассекал на велике, слушая его песни. Это было, в принципе, круто. Но этого было недостаточно. По-прежнему чего-то не хватало. Я всё ещё был ребенком из гетто. Мой друг был умнее. Он завёл себе девушку из хорошей семьи, подружился с его братом, и даже стал брать его одежду. Хороший трюк, серьёзно. Даже если б он не работал. Мы, из гетто, никогда не вписывались. Мы были другими. Но всё-таки, мой друг ходил в крутой одежде, и у него была классная подружка. А у меня был футбол.
Но не сказать, что всё шло хорошо. Я пробился в молодёжную команду и играл с парнями, которые были на год меня старше. Вот это успех. Мы были отличной бандой, одной из лучших команд в стране в нашей возрастной категории. Но я сидел на скамейке. Это было решение Оке Калленберга. Тренер, конечно, может кого угодно посадить на скамейку. Но я не думаю, что причиной этому был футбол. Когда я пришел, я забивал. Я был очень неплох. Но они считали, что я был плох в другом.
Мне сказали, что я не играю на команду. «Твоего дриблинга недостаточно, чтобы вести игру!». Я сто раз слышал подобное. Я слышал, как шептались: Это Златан! Разве он может держать себя в руках? Это хоть были и злые языки, но всё-таки была доля правды в этих словах. Я иногда орал на своих одноклубников. Я кричал и много говорил на поле. Я мог даже со зрителями вступить в спор. Не то, чтобы там было что-то серьёзное. Но у меня был такой характер и стиль игры. Я был игрок другого типа, немного сумасшедший. И по-настоящему я не принадлежал ФК Мальмё.

Многие так на это смотрели. Я помню молодёжный чемпионат Швеции. Мы попали в плей-офф, это было большим успехом. Но Оке Калленберг не брал меня в команду. Даже на скамейку запасных.
«Златан травмирован», — сказал он перед всеми, заставить меня вскочить. Что он имеет в виду? Я возразил:
«О чем это вы? Как вы можете такое говорить?»
«Ты травмирован», повторил он. Я поверить не мог. Зачем он так делал, когда на носу были игры в чемпионате.
«Вы так говорите только потому, что не хотите, чтобы я играл».
Но нет, он всё думал, что я травмирован, и это меня бесило. Всё это было очень странно. Никто мне ничего подобного не говорил. В том году Мальмё выиграл молодёжный чемпионат Швеции без меня, что уверенности мне, конечно, не придавало. Да, я много дерзил. Когда мой учитель итальянского выгнал меня из класса, я сказал: «Да плевать я на вас хотел. Я всё равно выучу итальянский, когда стану профессиональным футболистом и буду играть в Италии». Забавно, правда? Тогда это было пустой болтовнёй. Я и сам-то не особо верил в это. Да и как я мог в это поверить, даже не будучи основным игроком в молодёжной команде?

В то время у взрослой команды были проблемы. Мальмё — лучшая команда страны. Когда старикан вернулся в Швецию в 70-х, клуб тотально доминировал. Они даже доходили до финала Лиги Чемпионов, или Кубка Чемпионов, как он тогда назывался. Но никого из юниоров в команду не брали. Вместо этого переманивали персонал из других топ-клубов. Но в том году ситуация изменилась. Клуб провалил сезон, и никто не знал этому причин. Мальмё всегда был в авангарде, а сейчас спустился в арьергард. Они действительно плохо играли. Экономика была ни к чёрту. На других игроков денег не было, и парни из молодёжной команды получили шанс. Вы представить себе не можете, как мы это обсуждали! Кто получит шанс следующим? Он? Или он?
Это Тони Флайгер, конечно же, а ещё Гудмундур Мит и Джимми Таманди. Обо мне они даже не думали. Я был последним из тех, кого стали бы брать. Ну, я верил в это. И другие тоже. Честно говоря, не на что там было надеяться. Если уж даже тренеры молодёжной команды держали меня на банке. С чего бы я понадобился взрослой команде? Да ни с чего. Но я был не хуже Тони, Мита и Джимми. Я это показывал за то маленькое время, что мне выделяли. В чем проблема? Чем они лучше? Это грызло меня изнутри, и я всё больше думал, что это политика у них такая.

Когда я был поменьше, быть не таким, как все, дерзким, было, может и круто, но дальше это только мне мешало. Когда на чашу весов поставлено много, никто не хочет, чтобы какой-то дикий иммигрантишко мутил свои бразильские штучки. Мальмё — самый гордый и хороший клуб. Во все времена их игроки были белыми и пушистыми, они всегда говорили только хорошее. С тех пор ребят иностранного происхождения в клуб особо не брали. Ну, хорошо, да, играл там как-то Эксель Осамновски. Он был тоже из Русенгорда. Он потом ещё в Бари играл. Он был славным парнем. Нет, нет, никакой взрослой команды для меня. У меня с молодёжной был контракт. Мне приходилось довольствоваться этим U-20. U-20 они создали по специальному футбольному согласованию со школой Боргара. Молодёжная команда была до 18-ти. U-20 соответственно до 20-ти.

Туда брали не всех, лишь немногие могли стать частью команды. Покидать клуб нам не разрешали, и частенько мы играли с парнями из резервной команды, или против команд из третьего дивизиона. Это было не очень-то круто, но зато у меня был шанс засветиться.
Иногда мы тренировались с первой командой, но я отказывался привыкать. Обычно юниоры в таких ситуациях не показывают сложные трюки. Нужно быть паиньками. Но я подумал: а почему бы и нет? Терять мне нечего. Я делал всё, что умею, и меня, конечно, заметили, шептались там. «Да что он о себе возомнил?» или что-то в этом роде. А я бормотал: «Да идите вы нахер», и продолжал. Я финтил, изображал крутого парня, и иногда тренер главной команды, Роланд Андерссон, за мной приглядывал.

Я сначала подавал надежды: «Интересно, он думает, я хорошо работаю?». Но всё изменилось, когда со мной случилась очередная херня. Когда я на следующий день увидел его у кромки поля, я подумал, что кто-то ему настучал. Какая-то жалоба. И тогда я всё больше разочаровывался в футболе, да и других сферах успехов у меня не было, особенно в школе. Я был застенчивым и робким, иногда всей моей едой был только школьный обед. Я набрасывался на него как безумный. Все остальное меня не волновало. Я учился всё меньше, и в итоге меня и вовсе выперли из школы, да и дома было полно проблем.
Я шел словно по минному полю, отдаваясь в полной мере только футболу. В комнате у меня висели плакаты Роналдо. Роналдо — настоящий мужик. Не только из-за его техники и голов на Чемпионате Мире. Он во всём был крут. Я хотел стать кем-то вроде него. Отличаться от всех. А шведские футболисты — это вообще кто? В сборной не было ни одной суперзвезды, никого, о ком бы знал весь мир. Я изучил манеру его игры, старался повторять его финты. И мне казалось, я реально становлюсь лучше. Я прямо-таки танцевал с мячом.

Но что это мне давало? Да ничего. Мир несправедлив. Такому, как я, не стать звёздой футбола, у меня нет шансов. Что бы я там не умел. Такие дела. Это убивало. Я пытался искать другие пути. Но ухватиться было не за что. Я просто играл. В тот день, когда я тренировался на первой площадке Мальмё U-20, Роланд Андерссон стоял рядом и наблюдал. Теперь этой площадки больше нет. Это было футбольное поле с травяным покрытием, оно находилось рядом со Стадионом Мальмё. И вот, наконец, я услышал, что Роланд Андерссон хочет поговорить со мной. И хоть этого я и добивался, мне, честно говоря, стало страшно. Я стал лихорадочно соображать:

«Я угнал чей-то велосипед? Побил кого-то?» Я прошелся в мыслях по всем своим глупым поступкам, их было предостаточно. Но единственное, чего я не мог понять: как это могло касаться его? Я приготовил тысячу оправданий. У Роланда громкий и низкий голос. Он славный, только довольно строгий. Роланд всегда контролировал все происходящее, так что мое сердце бешено колотилось.
Я слышал, что Роланд Андерссон играл за сборную на чемпионате мира в Аргентине. Он был не просто легендой Мальмё. Он был игроком сборной страны. Человек, которого все уважали. Он сидел за своим столом, даже ни разу не улыбнулся. Выглядел он сурово. Все, сейчас начнется.
— Привет, Роланд. Как дела? Ты что-то хотел? — Я старался выглядеть самоуверенней. С детства я усвоил, что никогда нельзя позволять себе выглядеть слабаком.
— Садись.
— Хорошо, да все в порядке, никто не умер, честно.
— Златан, тебе пора завязывать играть с этими мелкими засранцами.
«С мелкими засранцами? О чем это он», - подумал я. «Что я мог сделать этой мелюзге?»
— Почему это? Вы о ком-то конкретном?
— Тебе пора играть по-взрослому.
Я все еще не въезжал.
— Чего?
— Добро пожаловать в первую команду, парень, — сказал он. Я, признаться, до сих пор не могу описать то, что почувствовал.
Меня будто подбросило метров на 10 вверх. Будто я украл новый байк. Короче, я чувствовал себя самым крутым парнем в городе.
#11 17 апреля 2015 - 10:51
snatch
snatch Синие Сообщений: 83
я заставил себя прочесть( но что мне это стоило!!!)....ну как же это уныло....теперь я точно знаю имя игрока, который никогда не оденет футболку CHELSEA....так зачем это все? ну, или по другому : маразм крепчал и танки наши быстры...
#12 20 апреля 2015 - 02:06
Торрес
Торрес Забанен Сообщений: 210
Часть девятая

"Неожиданная встреча"

В Мальме была такая штука, которую называли Милен (буквально переводится как «Миля», но это десятикилометровая дистанция). Милен была чертовски длинной дистанцией. Мы бежали от нашего стадиона к Water-Tower вниз через Лингэмн роуд, мимо по-настоящему дорогих домов с шикарным видом на океан, один из их помню особенно хорошо, он был розовым, потрясал воображение и мы думали: «Вау, кто те люди, которые живут в этом доме? Это же можно сойти с ума, сколько у них денег».
Мы продолжали бежать по направлению Кунгспаркена, через туннель, и дальше до школы Borgar, этот, когда все девушки и эти снобы видели меня, был прекрасен. Я получал такое удовольствие от этого! Это было моей местью. Вот я, выродок из Росенгарда, у которого едва хватало смелости заговорить с девушкой, и теперь я бегу рядом с крутыми парнями из MFF такими, как, например Матс Лилиенберг. Это было действительно круто, и я включился в систему. Вначале я бежал быстро. Я был новичком в основной команде и хотел показать, что я умею. Но потом я понял важную вещь: главное произвести впечатление на цыпочек.
Вот почему я, Тони и Мете проделывали разные хитрости. Мы бежали первые 4 километра. Но на Лингэмн роуд мы тихонько останавливались у автобусной остановки. Никто не видел нас. Мы были последние в строю и легко могли идти к автобусу и сесть в него. Конечно, мы ржали как маньяки. Какой смелый поступок! Но мы должны были спрятаться, когда проезжали мимо ребят. Я знаю, что проделки с автобусом не лучший показатель отношения к делу! В конце долгого пути мы выскакивали из автобуса, хорошо отдохнувшие и с далеко впереди от остальных ребят, прятались за углом. Когда команда пробегала мимо нас, мы начинали бегать как черти впереди всех и имели отличный шанс покрасоваться перед школой. Девочки, наверное, думали, вау, эти ребята и впрямь сильные.

На другой день вовремя Милена я сказал Томи и Мете: «Это же смешно. Давайте вместо этого украдем велосипеды». Я думаю, они немножко засомневались в предложении. У них не было моего опыта. Но я уговорил их и украл велик, затем помчался, а они оба уселись на заднем сидении. Но иногда это выходило из-под контроля. Я не был самим смышлёным парнем в городе, ну вы знаете, но и Томи был идиотом. Этот идиот начал с порно фильмов. Вместо того, чтобы бежать, он брал в прокате фильм и покупал шоколад, и мы сидели кушали его, пока остальные ребята бегали этот Милен.

Я думаю я должен быть рад, что Роланд Андерссон принял наши извинения. Или не принял. Он был крутым. Он взял нас молодыми ребятами. Но конечно, бывало временами он говорил: «Что с этим парнем, Златан? Почему он такой нескромный?» И, конечно, обычный старый разговор: «Он злоупотребляет дриблингом. Он не думает о команде». Что-то из этого было, конечно, правдой. Я должен был многому научиться. Но был и налёт зависти. Игроки чувствовали конкуренцию, и это не было только жульничеством. Я работал действительно усердно, и тренировки с командой не было достаточно. Я также играл во дворе у маминого дома, час за часом. У меня была одна хитрость. Я ходил в Росенгард и говорил всем маленьким детям: «Я дам вам кое-какие деньги , если вы сможете отобрать у меня мяч». Это не было просто игрой. Это развивало у меня технику. Так я научился защищать мяч телом.
Когда я не играл во дворе с детьми, я сидел за видеоиграми. Я мог засидеться на десять часов, и часто я видел решения, которые затем применял в реальной жизни. Могу сказать, что футбол был у меня круглосуточно. Но во время тренировки в MFF это было сложно и, возможно, я немного заигрывался. Это было похоже на то, что они впустили в команду что-то нелогичное и не понимали его. Я имею в виду, что каждый ублюдок проходит через ту или иную ситуацию, и говорит то или се в другой ситуации.Но я… Я был с другой планеты. Я просто делал свои безумные росенгардские выходки. Вначале это в основном были парни постарше против парней поменьше. Считалось, что мы - молодые ребята, должны заниматься всяким дерьмом и быть доступным всегда. Это было смешно, а атмосфера в клубе с самого начало была ужасной.

В начале сезона, тренер национальной сборной Томми Содерберг предсказал, что «Мальме» выиграет чемпионат и с этого же момента все пошло не так и была опасность, что мы вылетим во второй дивизион. В течение около шестидесяти лет это был первый раз, и фанаты были сердиты и обеспокоены, а на плечи парней постарше легло огромное давление. Они знали, что это может означать для города, если они не сохранят прописку в Аллсвенскан (Шведский элитный дивизион), катастрофа и только. Не было время для вечеринок и всяких бразильских штучек. Но я был очень рад, что меня позвали в первую команду и я хотел показать кто я на самом деле. Наверное, это не было подходящим временем.
Но это было у меня в крови. Я был частью банды. Я хотел, чтобы люди «поняли это» и решил не отступать.Когда Джонни Федел, голкипер, еще в первый день пробормотал «где, мать вашу, мячи», это заставило меня вздрогнуть, особенно когда все посмотрели на меня в ожидании, что я должен принести эти мячи. Но никогда в жизни я бы не выполнил этот приказ, даже когда он разговаривал таким тоном.

«Если они нужны тебе, ты должен пойти и сам принести их!» – пробормотал я, и это не было привычным делом в MFF.
Во мне снова проснулось гетто, а это здесь не приветствовалось. Но меня поддерживал Роланд и помощник тренера Томас Сьёберг, я чувствовал это, несмотря на то, что они, безусловно, больше верили в Тони. Он получал игровое время и забил в своем дебютном матче. Я сидел на лавке и трудился еще усерднее. Но это не помогало. Может этого было достаточно и не надо было спешить. Но я так не мог. Мне нужен был шанс, чтобы показать всё то, что я умею, и немедленно. Все было не так гладко, а девятнадцатого сентября 1999 года мы встречались с «Халмстад» на их поле «Орьянс Валл».

Эта игра была решающая. Если бы мы выигрывали или играли в ничью это означало, что мы и в следующем сезоне будем играть в Аллсвенскан. А если нет, то нам пришлось бы играть в стыковых матчах, и все в команде были нервными и напряженными. Нам перекрывали воздух. В начале второго тайма наш форвард – Никлас Гудмунссон – получил травму и я надеялся получить шанс. Но время шло, а Роланд даже не смотрел в мою сторону. Ничего не происходило. На ту минуту счет был 1-1 и этого было достаточно. Но когда оставалось минут пятнадцать наш капитан – Хассе Маттиссон – получил травму и вскоре «Халмстад» забил, счёт стал 2-1, и я увидел, как вся команда побледнела. ,

В такой ситуации Роланд выпустил меня на поле и когда все были подавлены, я начал игру с огромным выбросом адреналина. На моей футболке было написано Ибрагимович. Это было вау, это было круто, как будто никто не мог остановить меня и я сразу же нанес удар, который попал в перекладину и улетел в сторону. Но потом что-то произошло. Мы заработали пенальти на последних минутах. Либо пан, либо пропал. Если мы забивали пенальти, честь клуба была бы спасена, если же нет, то был бы риск катастрофы и все ребята сомневались. Они не отваживались браться за пенальти. Риск был большим, так что Тони, этот дерзкий парень, шагнул вперед:
– Я сделаю это!

Это было трудно. Это вам не какие-то балканские штучки, ты не можешь отступить. Но оглядываясь в прошлое, я понимаю, что кто-то должен был остановить его. Он был слишком молод, чтобы взять на себя такую ответственность. Я помню вовремя его разбега вся команда затаила дыхание, а некоторые смотрели в другую сторону. Было ужасно. Но голкипер поймал мяч, кажется, он ложными движениями немного запутал Тони, мы проиграли и после этого тренеры отправили Тони в глубокий запас. Мне было жаль парня, и я знаю журналистов, которые видели в этом некий знак. Это был момент, когда он остался позади меня. Тони так и не вернулся на былой уровень, а я получил больше игрового времени. Я выходил на замену в шести играх и в некоторых своих интервью Роланд назвал меня неотшлифованным алмазом. Эти слова запомнились и скоро маленькие дети после матчей начали подходить ко мне и просить автограф. Не то чтобы это было большим делом в то время. Но стало для меня новым толчком, и я подумал: теперь я должен стать еще острее! Я не могу разочаровать этих парней.

Смотрите сюда! Я хотел крикнуть им. Смотрите на самую классную вещь в мире! Это было и впрямь странно, не так ли? Я еще почти ничего не сделал, не так много в любом случае. Но уже новые фаны появлялись из не откуда, и я хотел показывать побольше финтов. Эти маленькие дети давали мне право играть так, как я умел. Они бы ни приходили смотреть на мою игру, если я был бы самым скучным игроком в команде! Я начал играть для этих ребят, и с самого начала я давал автографы всем. Никто не должен был оставаться без него. Я сам был молод. Я прекрасно понимал, как бы я себя чувствовал, если у моих друзей он был, а у меня нет.
«Все довольны? - спрашивал я перед тем как уйти. Это было каким-то безумием. Это походило на то, что я становился местной знаменитостью в то же самое время, когда мой клуб проживал самые тяжелые времена. Когда мы дома проиграли «Треллеборгу», зрители на трибунах плакали и кричали Роланду «Подай в отставку!». Полиция вынуждена была вмешаться и защитить его, потом камни полетели в сторону автобуса «Треллеборг», начались беспорядки и всякое дерьмо, и ничего не менялось еще пару дней, когда мы были униженны «AIK»-ом, и мы были на грани от катастрофы.

Мы вылетели из высшего дивизиона. Впервые за шестьдесят шесть лет «Мальмо FF» вылетел из высшего дивизиона и люди сидели в раздевалке прячась за полотенцами и майками, в то время как менеджеры пытались успокоить или что-то в этом роде, но разочарование и позор царили везде, а некоторые наверняка думали, что я был главной дивой, кто просто бегал вокруг и дриблинговал в таких важных матчах как этот. Но меня это не очень то волновало. Меня заботили более важные вещи. Случилось что-то невообразимое.

Это стало понятно, когда меня перевели в первую команду. У нас была тренировка и конечно мы были «Мальме FF». Мы были или должны были быть гордостью города. Но посмотреть наши тренировки приходили не многие, их это особо не интересовало. Но в этот полдень показался мужчина в годах с темно-серыми волосами. Я увидел его из далека. Я не узнал его. Я заметил, что он смотрел на нас из-за деревьев, у меня было странное чувство. Как будто я почувствовал что-то и начал делать еще больше трюков. Но понадобилось немножко времени, прежде чем я осознал кто это.

Часть десятая

Сынок, ты самый лучший игрок в мире

Когда я был ребенком, мне все приходилось делать самому, и вокруг меня было пусто, хотя, безусловно, отец тоже совершал безумные вещи. Но он не был похож на остальных пап, которых я видел. Он не смотрел ни одной моей игры, не помогал мне со школой. У него была его выпивка, его война, и его югославская музыка. Но сейчас, я не мог поверить. Этот пожилой мужчина был моим отцом. Он был здесь ради моей игры, и я слетел с катушек. Это было похоже на мечту, и я начал играть с сумасшедшим рвением. Черт побери, папа здесь! Это безумие. Глядите-ка сюда, я хотел крикнуть. Смотрите! Вы видите это! Сынок, ты самый лучший игрок в мире.
Я считаю, что это одно из самых важных моментов в моей жизни. Я приблизился к нему. Он выглядел, как беспомощный супергерой. Для меня эта ситуация была нова и я подбежал к нему. Мы говорили с ним так, как будто бы всё это было в порядке вещей.
– Что стряслось?
– Хорошо сыграли, Златан.

Это было невообразимо. У папы что-то щелкнуло, я знаю. Я стал его наркотиком. Он начал следить за всем, что я делаю. Он наблюдал за каждой моей тренировкой. Его дом стал музеем моей карьеры, он вырезал каждую статью, каждую маленькую заметку про меня, и это продолжалось очень долго. Спросите его сегодня о любой моей игре. Он записывал их и каждое слово что говорилось обо мне, и потом все бутсы и футболки что были у меня, и призы Голдболларна (Золотой мяч, который вручается игроку года в Швеции, его Златан получил шесть раз подряд). Назовите все, что угодно, и он найдет это. И поверьте, все было не разбросанно, как раньше были раскиданы его вещи. Все на своем месте. Он может найти все, что угодно за секунду.
С того дня он начал жить для меня и моего футбола, и очевидно это помогло ему чувствовать себя лучше. Он был одинок. Санела больше не общалась с ним из-за его пьянства, нрава, из-за всех грубых слов в адрес матери и это оставил свой отпечаток на нем. Санела была его сердцем и всегда будет. Но сейчас больше ее не было для него. Она порвала с ним и папа нуждался в чем-то новом, и сейчас он получил это. Мы стали разговаривать каждый день, и все это стало движущей силой и для меня тоже. Это было круто. Как говорится, футбол творит чудеса, и я стал больше стараться. Вылет во второй дивизион сделал моего старика моим самым большим фанатом!

Я не знал, что делать. Следовало ли мне играть в Супереттане, как они сегодня называют второй дивизион, что за дурацкое имя, кстати, или искать что-то другое? Ходили разговоры, что «AIK» интересуется мной. Но было ли это правдой? У меня не было ответа. Я не знал насколько чертовски хорош я был. Я даже не имел место в основе MFF. Мне было восемнадцать, и я должен был подписать взрослый контракт. Но я ждал. Все было ненадежно, особенно когда Роланда Андерссона и Томаса Сьёберга уволили. Они поверили в меня тогда, когда остальные презирали. Получу ли я хоть какое-то игровое время, если останусь? Я не знал и сомневался. И я, и отец, мы оба сомневались. Насколько хорош я был на самом деле?

У меня не было ответа. Да, я подписывал автографы для детишек. Но определенно это ничего не значило, и моя уверенность шаталась то вверх, то вниз. Первые ощущения радости, что я наконец-то в первой команде, начали исчезать. Затем я встретил парня из Тринидада и Тобаго. Это было во время предсезонки. Он был крутым. Он был на просмотре, и после он подошел ко мне.
– Эй, парень, – сказал он.
– Что?
– Если в течение трех лет не станешь профессионалом, это будет твоей собственной ошибкой!
– Что ты имеешь в виду?
– Ты слышал!
Блядь, конечно, я слышал!

Но понадобилось некоторое время, чтоб понять. Было ли это правдой? Если бы кто-то другой сказал это, то я вряд ли бы поверил. Но этот парень определенно что-то знал. Он побывал на всем белом свете, и это как кинжалом пронзило меня. Был ли я на самом деле талантливым игроком? Я начал верить в это. Впервые я по-настоящему поверил в это, и моя игра стал еще ярче.
Хассе Борг, бывший защитник национальной сборной, стал спортивным директором в MFF. Я сразу же приглянулся Хассе. Я думаю, он понял мой талант, и поговорил с журналистами. Примерно, вы все должны следить за этим пацаном, и в феврале следующего года репортер, работающий для «Кваллспостен», по имени Руме Смит, пришел на тренировку. Руне был фантастическим. Он стал мне товарищем, а после краткого просмотра мы немножко поговорили, он и я, ничего особенного, совсем.

Я говорил о MFF, о Супереттан, о моих мечтах стать профессионалом в Италии, как Роналдо. Руне записывал и смеялся, а я точно не знал, чего ожидать. Тогда у меня не была опыта общения с журналистами. Руне написал примерно: «Запомните это имя – ЗЛАТАН, и скоро вы увидите его на первых полосах. ЗЛАТАН звучит прекрасно и он прекрасен. Игрок с другой планеты, пороховая бочка в линии нападения», а потом снова упоминал о неотшлифованном алмазе, а я в свою очередь в статье выражался дерзко, не в типичной шведской манере. Должно быть что-то было в этой статье. Все больше и больше ребятишек начали подходить ко мне после тренировки и даже некоторые девочки-подростки, а также, некоторые взрослые. Это было началом моей истерии, всей этой «Златан, Златан!», которая стала моей жизнью и которая поначалу казалась такой нереальной: Что происходит? Это они обо мне разговаривают?

Я бы солгал, если бы я не сказал, что это действительно было круто. Хочу сказать, ну чего ожидали? В течение всей моей жизни я пытался привлечь внимание и вдруг сейчас люди из не откуда подходят, чертовски впечатлённые мной, просят у меня автограф. Конечно, это было круто. Это было самым большим толчком на свете. Я зарядился. Меня наполнило адреналином. Я двигался вперед. Ну знаете, я слышал, как многие люди говорили: «О, у меня тяжёлые времена, люди кричат под моим окном. Они хотят мой автограф. Мол, бедный я». Это фигня.
Вы получаете удовольствие от таких вещей, поверьте мне, особенно когда вы проходили через то, через что проходил я, да еще были ребенком из гетто. Это как самые яркие прожекторы направлены на тебя. Безусловно, я еще не мог понять некоторых вещей, как например когда люди используют зависть и прочие психологические штучки чтобы сломать тебя, особенно если ты из неправильного места и не ведешь себя любезно и по-шведски. Они частенько дразнили меня. Часто бывало, мол, «Ты просто счастливчик!» или «Кем ты себя возомнил?»

Я отвечал, становясь еще более дерзким. Что еще я мог делать? Я не был воспитан, чтобы извиняться. В моей семье не говорят: «Прости, прости, мне очень жаль, что ты обиделся!» Мы соримся, если надо, и не доверяем людям просто так. Каждый в моей семье имеет свои проблемы и мой старик всегда говорил: «Ничего не делай преждевременно. Люди всего лишь хотят получить преимущество над тобой». Я слушал и впитывал. Но это было нелегко. Все это время Хассе Борг бегал рядом в красивых костюмах и пытался подсунуть мне взрослый контракт. Он действительно рассчитывал на меня и я был польщен этим. Я чувствовал себя важным. К этому времени у нас уже был новый тренер – Майк Андерссон – но я еще точно не знал, сколько мне дадут играть. Майк Андерссон в атаке видел Никласа Киндвалла и Матса Лиленберга, а меня в запасе, а я не хотел опускаться в Суперттан только чтобы сидеть на лавке.

Я обсудил это с Хассе Боргом, вы можете сказать что угодно о нем. Но мне все равно, это совпадение, что он преуспел в бизнесе. В своем роде он был упрямым форвардом. Он был сволочью, когда дело доходило до убеждению, где он использовал опыт из своей игровой карьеры и наседал: «Это будет правильно, сынок. Мы ставим на тебя, и Супереттан будет идеальным местом для твоего роста. У тебя будут возможности для роста. Просто подпиши».
Я знал это, я соглашался. Я начал доверять парню. Все время он звал меня, давал советы и я подумал: Почему бы нет? Он наверняка знает. Он был профи в Германии и все такое, и казалось, что иногда он заботится обо мне. «Агенты воры», – сказал он, и я поверил ему.

Был один парень, который следил за мной. Его звали Рожер Люнг. Рожер Люнг агент, который хотел работать со мной. Но папа относился к этому скептически, а я не знал ничего об агентах. Типо, что это? И я согласился с тем, что сказал Хассе Борг – агенты воры, я подписал его контракт и мне дали квартиру в Лоренсборге. Это была однокомнатная квартира не так уж далеко от стадиона и мобильный телефон, что означало многое, телефон в доме отца отсутствовал. Ежемесячная зарплата стала шестнадцать тысяч крон (1600 Евро).

Я действительно решил взяться за дело. Но все началось ужасно. Первая игра сезона в Супереттане была на выезде против маленькой команды «Гюннилсе», где мы должны были выигрывать по-крупному. Но нас держали в узде, а я сидел в запасе. Блин, неужели все должно было быть так? Трибуны скучали и было ветрено, когда же я наконец вышел, то получил жесткий удар по спине. Я толкнул соперника в ответ, просто так, а затем поорал на судью, который дал мне жёлтую карточку. Потом был огромный цирк по этому поводу и на поле, и в газетах, и Хассе Маттиссон, наш капитан, наезжал на меня, мол, я распространяю отрицательную энергетику вокруг себя.
– Что за отрицательная энергетика? Я просто заряжаюсь.
– Ты не можешь так действовать.

А потом какая-то фигня, что я в действительности не был звездой, а я верил в это, и что любой другой может делать те же трюки. Они просто не хотели показывать и действовать как Марадона, и я взбесился. Здесь есть одна моя фотография, где я стою у автобуса в Гюннилесе очень расстроенный.
Но все прошло со временем. Я начал играть лучше и я должен отдать должное Хассе Боргу: Супереттан дал мне время и возможность прогрессировать. В чем-то я был благодарен вылету, и совсем скоро что-то начало происходить.
Это безумие, если думаешь об этом. Я еще не был Роналдо, а газеты в Швеции обычно не заботятся о футболе второго дивизиона. Но в самых известных газетах были заголовки про меня: «Супердива в Супереттане» и все такое, а в фан-клуб «Мальме FF» нахлынул небывалый поток женщин, а все парни постарше в команде гадали: «Что происходит? Что случилось?» И это реально нелегко было понять, особенно мне. На трибунах люди размахивали постерами: «Златан король», и кричали крутые слоганы, мол, я рок-звезда, когда я показываю свой дриблинг. Что случилось? Что это все значит? Я не знал. Я до сих пор не знаю.

Но я видел, что многие становятся счастливее, когда я делаю свои трюки и слышал много «Вау» и «ох и ах», как впрочем, и сейчас, прямо как во дворе у мамы, и это стимулировало меня. Я взрослел, когда люди по всему городу узнавали меня, девчонки кричали вслед, дети подбегали ко мне со своими блокнотиками для автографов и я делал свое дело еще лучше. Но конечно иногда это выходило из-под контроля. Впервые в жизни у меня появились какие-то деньги, и после своей первой заработной платой я получил права. Для парня из Росенгарда автомобиль – это что-то фундаментальное, это однозначно.

snatch,
я заставил себя прочесть( но что мне это стоило!!!)....ну как же это уныло....теперь я точно знаю имя игрока, который никогда не оденет футболку CHELSEA....так зачем это все? ну, или по другому : маразм крепчал и танки наши быстры...


Можно подумать что кто-то тебя просил это читать. Проходи мимо...не воняй здесь.
Сообщение отредактировал Торрес 21 апреля 2015 - 01:58
#13 21 апреля 2015 - 01:45
tomskii
tomskii Синие Сообщений: 82
За Златаном я смотрел в Юве, а вот когда Юве вылетел в первую лигу, и Златан очканув ушёл из команды. Бросить команду в тяжёлый момент-не по мужски. Буффон и КО вернули Юве в серию А, а вот от Златана гнильцой-то и запахло. Игрок он конечно интересный, но как человек-?????
#14 25 апреля 2015 - 11:51
  • Портал болельщиков лондонского «Челси». При использовании материалов сайта полностью или частично, включая охраняемые авторские произведения, ссылка на сайт обязательна.

    ChelseaNews.Ru © 2009–2023

    Основатель: Амачиев Лорс

    Продолжая использовать сайт, Вы соглашаетесь на сбор файлов cookie. Ознакомиться подробнее с информацией можно по ссылке. Рекомендуем использовать cookie для корректной работы сайта.

    Я соглашаюсь Закрыть